О сайте

Северные страны также испытали на себе сильное влияние Европы. Сословное общество, выросшее в Скандинавии в эпоху Средневековья, в основном было похоже на европейское как по существу, так и по своей внешней форме. Высшие сословия этого общества - дворяне, буржуазия и духовенство - переняли общеевропейский образ мышления и стереотипы поведения. Как датское, так в основном и шведское дворянство существенную часть дохода получало извне, и в обеих странах, особенно на протяжении XVII в., было сильно влияние высшей аристократии общеевропейского типа.

Как шведское, так и датское военно-служилое дворянство знакомилось с Европой посредством найма на военную службу далеко от родины: в Германию, Голландию, Францию. Шведское служилое дворянство окончательно сформировалось к началу XVII в. Во время Тридцатилетней войны один французский дипломат как-то пожаловался Акселю Оксентьерну на невежество шведских офицеров, на что Оксентьерн ответил: “Географию они изучают на марше, а историю творят сами”. Это высказывание было не только остроумным, но и содержало в себе настоящую правду. Походы шведов вели к расширению их кругозора, опыта и увеличение контактов между людьми. Из своих походов шведские офицеры, а также дипломаты привозили домой как впечатления, так и добычу, которые смягчали более грубую культурную атмосферу Северных стран. Эта атмосфера быстро изменялась под таким влиянием, и уже к середине XVII столетия университетское образование в Уппсале достигло среднеевропейского уровня.

С начала XVII в. поездки дворян за границу для обучения стали рассматриваться в качестве неизбежных, поскольку деньги на это у дворян были. Для будущих юристов и чиновников, как и для молодых офицеров, считалось совершенно естественным поехать за границу для получения образования. Таким образом, возник своеобразный круговорот: чем больше выезжало людей за границу на учебу или на службу, тем в большей степени это рассматривалось в качестве заслуги, тем больше увеличивалось влияние иностранного опыта и на шведскую буржуазию в ее торговых путешествиях. Так постепенно буржуазия расширяла свои международные связи.

XVII век также следует рассматривать как то время, когда Северные страны смогли воспринять основные принципы развития экономики и общества остальной части Европы. Единственным отличительным признаком здесь было то, что в Норвегии и Швеции было отменено крепостное право.

В области права европеизация Северных стран сказалась, в первую очередь, в принятии римско-германского, а затем и в восприятии естественного права. В Швеции это происходило уже во второй половине XVII в., а в Дании подобная рецепция произошла в XVIII столетии. В этой связи стоит напомнить, что аргументация естественного права служила в значительной степени делу рецепции норм римского права: в Германии в XVI и XVII вв. это привело к созданию германского варианта римского права usus modemus (новый обычай), а во Франции в этот же период возник mos gallicus (галльский обычай). То, что называлось в XVIII в. естественным правом, так же, как и в Северных странах, было по своей сути материальными нормами римского права.

Северные страны вступили в европейскую правовую семью со своими национальными кадрами юристов. Нечто подобное уже было на Севере в эпоху Средневековья, но тогда юристы находились исключительно в церкви, а их занятия, кроме нескольких примеров выдающихся юристов, были ограничены в основном каноническим правом.
Развитие профессионального сословия юристов происходило на основе общего высшего образования, а также на базе интеллектуализации и придания более рационального характера общим европейским дебатам по общественным вопросам того времени. Основные идеи культурного развития и, в частности, в сфере права на Севере, так же как и в остальной Европе, характеризовались переходом от церковной моральной теологии к секуляризированному естественному праву. Настоящими центрами такого движения были университеты, которые превращались в международные исследовательские центры, использовавшие в значительной степени свободу (несмотря на надзор церкви) для организации образования национальных кадров чиновничества для своих королевств. Тем не менее еще в XVIII в. юридическое образование в университетах страдало от нехватки учителей и слабой степени их подготовки. Но эти же недостатки были восполнены в значительной степени практикой судов, канцелярий, причем прежде всего путем работы с юридическими документами, особенно в сфере процессуальных действий.

Для того, чтобы это стало еще более ясным, необходимо оглянуться назад.

Развитие, которое было решающим фактором для европейской правовой культуры и компетенции европейских юристов, первоначально покоилось на формулярном процессе римского права. Он строился таким образом, чтобы путем сопоставления и анализа процессуального материала выяснить относительный факт права. Это было зафиксировано уже в основной части формулы и дополнялось путем заявления возражений и предоставлением своей аргументации сторонами в форме replicatio, duplicatio и т.д. с целью выяснить, какой аргумент следует включить в формулу. Воспитанные на эллинистической логике римские юристы развили эту технику, делая главный упор на концентрацию усилий по выяснению независимого от чьего бы то ни было мнения факта права (casus) . Таким образом, они создали особую методику размышления и аргументации, которая, в свою очередь, в эпоху поздней античности превратилась в науку о праве. Когда в XII в. римское право снова возродилось в Италии, то этот юридический метод снова начали использовать прежде всего для анализа трудных, с точки зрения права, дел. В этом заключался основной смысл юридического образования. С тех пор этот метод получил распространение через письменный процесс в судах, институтах управления и, в основном, в сильно развитой в Центральный и Южной Европе системе нотариата. Прежде чем процессуальное право, суды и администрация достигли высокого уровня развития, письменный процесс со своим богатым набором юридических документов развился еще более и распространился на множество других сфер жизни общества. Люди начали создавать постоянные формы документов, которые превратились в обязательные образцы и действовали уже, в свою очередь, как своего рода формулы.