О сайте

Поскольку развитие права в Англии и на европейском континенте шло совершенно различными путями, в основном благодаря отличию в юридической технике, Англия осталась в стороне от использования римского права и юриспруденции, создав свою собственную правовую культуру. В области гражданского права мы также не встречаем примеров хоть какого-либо взаимного влияния Англии и континента.

Вместе с тем, английская государственно-правовая доктрина и английские политические институты послужили источником вдохновения для государствоведов и фактически для всего конституционного развития стран Западной Европы. Упоминавшееся выше учение Гоббса об общественном договоре, при котором люди в естественном состоянии передали неотзывным образом всю власть абсолютному монарху, имело большое значение для теоретического обоснования абсолютизма, который со второй половины XVII в. господствовал в европейских государствах более чем столетие. Еще более значительное и непреходящее значение получила работа Джона Локка “Два трактата о правлении” (1690 г.). Пессимистичное по своему характеру учение о государстве Гоббса обусловливалось опытом тридцатилетней войны и английской гражданской войны между “кавалерами” (сторонниками Карла I) и “круглоголовыми” (сторонниками парламента). Естественное состояние - это такое состояние, когда идет война всех против всех. Только тогда, когда вся власть передана абсолютному монарху, люди могут воспользоваться благами порядка и безопасности. Взгляды Локка на общество были более оптимистичными. При естественном состоянии люди живут, как правило, в мире, хотя и здесь возможны конфликты. Поэтому должна быть установлена власть. Посредством своего разума люди приходят к выводу о том, что им необходимо соединиться в общество и подчиниться верховной власти. Однако это не влечет за собой возникновения абсолютизма, поскольку в обществе установлены гарантии от угнетения. Поэтому программой Локка было введение конституционной монархии, при которой господствовал принцип разделения властей: парламенту следовало бы представлять законодательную власть, а королю - исполнительную.

Работа Локка составила собой целую эпоху на континенте, что было обусловлено не ее оригинальностью - другие мыслители в это же самое время высказывали сходные мысли, - а ее практичностью. На представителей Просвещения произвело такое сильное впечатление то, что его идеи не были пустыми мечтаниями. Полагали, что теория Локка выражает условия, господствовавшие в государственном праве Англии XVII в. Ее государственный строй рассматривался в качестве образца для подражания, и поэтому мыслители Просвещения считали себя обязанными съездить в Англию, чтобы своими глазами увидеть и изучить строй страны, которая с точки зрения государственного права являлась образцом для других стран. Таким образом, как Монтескье, так и Вольтер испытали сильное влияние на свои взгляды со стороны “английской свободы”. В Англии, а именно во время “славной революции” 1688 г., когда Яков II, пожелавший править страной в духе учения Гоббса, был изгнан, и была установлена конституционная монархия, в 1689 г. был издан “Declaration of Rigfits” (”Билль о правах”). В этом документе регулировались и ограничивались полномочия короля и парламента так, что исполнение королем своей власти и полномочий существенно ограничивалось и основывалось теперь на постоянных нормах права. Так был создан строй парламентарной монархии в Англии в XVIII в. Этот тип конституционной монархии представлял собой умеренный тип идеала Просвещения. Ведущие политические фигуры Французской революции (первого этапа ее развития) пытались осуществить именно этот идеал во Франции.

Для иллюстрации сказанного стоит процитировать выдержку основных государственно-правовых принципов Блэкстоуна из его “Комментариев”. Это высказывание в значительной степени сыграло неоценимую роль в формировании взглядов английских и американских юристов на правопорядок. Идеи Просвещения также испытали на себе влияние этих принципов.

Блэкстоун заявил следующее: “Абсолютные права человека, рассматриваемого в качестве свободного существа, наделенного способностью отличать добро от зла и способностью выбора средств, которые с его точки зрения являются наиболее желательными, обычно выражаются в одном общем термине, носящем название естественной свободы человечества. Эта естественная свобода заключается в основном в способности действовать так, как сама личность считает удобным для нее вне какого-либо сдерживания и контроля, за исключением только права природы, являющегося неотъемлемой нашим правом с рождения; и, с другой стороны, - одним из даров Господа при сотворении человека, когда он наделил его способностью свободной воли. Но каждый человек при своем вхождении в общество передает часть своей естественной свободы в качестве возмещения за такое ценное приобретение; так с целью получения выгод от многосторонней торговли налагают на себя обязательства подчиняться тем законам, которые сообщество посчитает нужным установить. И этот пример законного повиновения и согласия является бесконечно более желательным, чем та дикая, первобытная свобода, которой жертвуют с тем, чтобы получить действительную свободу. Не существует человека, могущего пожелать хоть на мгновение возвращения абсолютной и неконтролируемой возможности делать все, что он бы не пожелал, причем следствием этого будет как раз то, что любой другой человек также будет иметь такую же возможность, и поэтому индивиды здесь не смогут безопасно наслаждаться жизнью при любых обстоятельствах. Следовательно, политическая или гражданская свобода, которой обладают члены общества, является ни чем иным, как естественной свободой, ограниченной человеческим законом настолько, насколько это необходимо и целесообразно для общего блага всего общества…”.