О сайте

Однако исходные предпосылки для реформистского мышлении были мало благоприятны. Уголовное право застыло в идеологической системе, названной “классической” школой, которая прежде всего базировалась на антирелигиозном учении возмездия Канта (и Гегеля). Ведущим деятелем школы был немецкий профессор Карл Биндинг (1841-1920 гг.). Он указывал, что целью наказания было справедливое возмездие. Поэтому согласно выводам, сделанным за письменным столом, требовалось, чтобы только похожие случаи разбирались одинаково (принцип равноценности), что наказание должно быть адекватно преступлению (принцип пропорциональности) и что только виновный может считаться ответственным за свои действия (принцип вины).

В последнем положении предполагалось, что преступник был способен отличать добро от зла. В свою очередь, предпосылкой такого хода мыслей было исходное предположение, что человек обладает свободной волей, которой он пользуется при выборе своих действий. Это выдвигает требование о наличии вменяемости преступника. Невменяемость логически влечет за собой безнаказанность. В свою очередь логическим следствием было бы то, что душевнобольные в разной степени вообще не могут наказываться. Аналогично не могли наказываться и несовершеннолетние. Для наказания важную роль стало играть достижение совершеннолетия, которое было различным в разных странах.

Кроме этой школы, в первой половине столетия важную роль сыграл основатель баварского уголовного закона 1813 г. Ансельм фон Фейербах (1775-1833 гг.). Он создал учение о психологическом принудительном эффекте угрозы наказания. Таким образом, не наказание и его исполнение, а уголовный закон был первейшим средством борьбы с преступностью; исполнение наказания также необходимо, чтобы угроза воспринималась как неотвратимая реальность. Учение фон Фейербаха было значительным шагом вперед по сравнению с более ранним общим принципом устрашения, который был способен только ранжировать воздействие путем смягчения или ужесточения самого наказания и исполнения наказания.

Это был решающий шаг на пути к современным общепредупредительным рассуждениям, когда применяются как индивидуальные, так и социально-психологические методы. Но учение о психологическом принуждении вряд ли могло привести к значительным изменениям в практике правосудия с использованием теории возмездия. Последнее было способно только указать на полезность уголовного закона психологически, не давая рекомендаций по определению меры наказания. Так система возмездия и применялась в Европе, где уголовный закон создавал некоторые рамки для определения наказания; в этих рамках судья затем должен был уточнить меру справедливого возмездия. Такая практика осуществлялась без особых сложностей; с начала XIX в. лишение свободы было общепринятой мерой нормального наказания, которое осуществлялось в годах, месяцах, неделях и днях.

Совершенно понятно, что теория наказания классической школы, которая с начала и до конца была создана за столом, не могла оказать особую помощь в тех ситуациях социальных катастроф, которые возникали с приходом индустриализации. Тогда и появился более совершенный вариант, который с пользой был развит квакерами в США при самом исполнении наказания. К этому мы вернемся в дальнейшем.

Реакция на бесплодность классической школы проявилась в форме двух течений, в которых исходным пунктом теории был преступник как человек и индивид, а не само преступление. Создателем одного из них был итальянский врач Ломброзо, который в книге “L’uomo delinquente” (1878 г.) выдвинул мысль о том, что преступники в значительной степени генетически запрограммированы. Он утверждал, что преступник зачастую (примерно в одной трети всех тяжких преступлений) предрасположен к тому, чтобы стать им. Исходя из этого, можно распознать родившегося преступника по его обезьяноподобной внешности с покатым лбом, большими ушами, выступающей челюстью, расположением зубов, как у хищных зверей, и т. п. Теория Ломброзо вызвала сенсацию и была встречена во многих регионах с одобрением. Следует вспомнить, что учение Дарвина о биологической эволюции незадолго до этого добилось признания; несомненно, что была утешительной и мысль о том, что преступники с рождения были уродливыми людьми, генетическими монстрами, аналогичными душевнобольным и эпилептикам. Хотя человечество ушло вперед за тысячелетия борьбы за существование, генетически неполноценные индивиды, к несчастью, размножались и распространяли свою плохую наследственность. Поскольку Ломброзо исследовал множество преступников в своей работе тюремного врача, большой исследовательский материал способствовал приданию достоверности его теории.

Однако теория Ломброзо жила лишь короткий конъюнктурный период, хотя некоторые ее следы можно заметить в последующей идеологии итальянского уголовного права. Учение, которое должно было заменить классическую школу в качестве господствующей доктрины, это так называемая социологическая школа, где наиболее известен немецкий профессор уголовного права Франц фон Лист (1851-1919 гг.). Программа реформ школы, так называемая Марбургская программа 1882 г., была прямо направлена против классической школы Биндинга, и благодаря созданию в 1889 г. Международного союза криминалистов (Die Internationale Kriminalistische Vereinigung) и поддержке принадлежащего ему журнала фон Листу и его последователям удалось успешно распространить свои идеи на большинство европейских стран. С тех пор эта социологическая (или “современная”) школа может считаться общей платформой уголовной теории в западном мире, хотя ее первоначальный вид претерпел различные модификации.

Социологическая школа рассматривала борьбу против преступности как борьбу с вредными социальными явлениями. С этой точки зрения возмездие за преступление было бессмысленным. Оно не могло способствовать устранению причин преступления; их надо было искать и нейтрализовать в самой личности преступника. Поэтому фон Лист выявил три типа преступников, с которыми следует обращаться по-разному. С тем, кого можно исправить, т. е. возвратить его обществу, надо работать так, чтобы он исправился. Преступника, который по своим личным наклонностям не нуждался в исправлении, следует запугивать и отвратить от дальнейших преступлений. Того, кого нельзя исправить (т. е. воздействовать на него), надо обезвреживать. Для каждой из этих категорий социологическая школа определила специфическую программу: к тому, кто поддается воздействию должна быть применена воспитательная мера, не связанная с лишением свободы на какой-то срок, случайных преступников надо испугать, дав им приемлемое наказание, а тех, кого нельзя исправить, надо заточить в тюрьму навсегда или по меньшей мере дать им определенное сроком наказание и по возможности обезвредить их.

В программе этой школы, по-видимому, не оказалось много нового в применении мер устрашения и обезвреживания. Подобные идеи были известны и испробованы ранее. Новое проявилось лишь в аналитическом разделении категорий ” выделении особой категории преступников, в отношении которых заранее считалось, что на них можно воздействовать так, что их можно возвратить обществу. При этом специально обращалось внимание на деструктивную общественную среду того времени. Представлялось, что пострадавший от окружающей среды преступник нес в себе неиспорченные способности к социальному приспособлению, что сохраняло смысл воздействовать на него путем его воспитания. Так был сделан еще один шаг вперед по сравнению с исправительными домами с жесткими воспитательными мерами XVII в. (Амстердамская школа) и рекомендациями философа XVIII в. Филанджери. В исходном пункте социологической школы отсутствовала посылка в уголовном праве о вине и справедливости. Напротив, можно было говорить о предупреждении преступлений. Вопросы о том, какие методы воздействия можно применять к тому, кого можно исправить, оставались открытыми: что было эффективно для возвращения в общество и есть ли на это у общества средства?

Особенно важным эта школа считала воздействие на молодых преступников. Можно было зачастую предполагать, что они откосятся к категории тех, кого можно исправить. Это приводило к тому, что в таких случаях обычно рекомендовалось воспитание и присмотр вместо общепринятого лишения свободы.

Представляется, что удачей социологической школы был идейный прорыв в области предупреждения рецидива преступлений, что приобрело решающее значение в направленности уголовного права в XX в.