Уголовное право
Наибольшее гуманитарное влияние реформы Просвещения оказали на уголовно-процессуальное и уголовное право.
Уголовный процесс даже во время первой половины XVIII в. характеризовался жестокостью, пытками, высокой степенью беззакония. В юридическо-техническом плане способы доказывания основывались на легальной теории доказательств, в которой последние имели специальную шкалу. Он также включал формальные определения важности каждого доказательства. Признание считалось первым и лучшим доказательством (regina probationum - царица доказательства). Показания двух свидетелей, поскольку они совпадали, рассматривались в качестве полного доказательства. Один свидетель представлял только половину доказательства, а исключительно одна косвенная улика вообще не имела силы доказательства. Обвиняемый не мог возражать на свидетельские показания, если только ему не грозила смертная казнь. Если обвиняемый не признался и нельзя было выставить против него двух свидетелей, то и осудить его было нельзя.
Такая система явилась следствием разложения судебный системы Римского государства времен Поздней античности. Первоначальная свободная проверка доказательств формулярного процесса римского права была заменена легальным принципом доказательства, который был как бы своего рода защитой от предвзятости судей. С расцветом римского и канонического права в эпоху Позднего средневековья в Италии развились процессуальные нормы канонического права, которые восприняли легальное доказательство в качестве технического новшества по сравнению с институтом вассальной присяги и Божьего суда (ордалий). Подобное “новшество” распространилось по всей Европе под влиянием церковного канонического права.
Уже теория легального доказательства проложила дорогу для введения в уголовное процессуальное право пыток в качестве нормального метода. Это прежде всего касалось тех, кто признавал себя виновным. В этом случае применялся религиозный метод покаяния: посредством признания, которое с точки зрения религии являлось признанием вины, становилось возможным спасти свою падшую душу.
Таким образом, институт пытки возник из использовавшихся во времена поздней античности жестоких методов преследования обычной шайки разбойников. В соответствии с римским правом пытка могла быть применена только к рабам, а не к свободным гражданам. В борьбе против рабов часто прибегали к пытке, не заботясь о выяснении степени их виновности. Поэтому по аналогии был нарушен защитный статус и римских граждан.
Во времена Средневековья пытки перекочевали в нормальный уголовный процесс в связи с тогдашним воззрением на войну и вражду. Церковь развила общепринятое воззрение на войну или вражду как на разрешенную правом меру, если она была справедливой beltum justum, т. е. состояла в защите против нападения, либо против нарушения права.
Правовые нормы, регулирующие эти отношения, были сложны; и это использовалось так, что обе стороны в войне или вражде посредством хитроумных правовых доказательств продолжали утверждать, что они ведут справедливую войну или находятся в законной вражде. Последствием этого в ту эпоху явилось то, что противника объявляли преступником. В состоянии войны или вражды было обычным делом применение пыток к военнопленным с тем, чтобы вынудить их сообщить сведения о противнике. В связи с тем, что военнопленные с обеих сторон часто рассматривались в качестве преступников, было совершенно естественно применять в отношении их пытку. Равным образом было совершенно естественно, что пытка прокралась в качестве естественного образа действия в обычный уголовный процесс.
Из использования пытки следовало, что люди не придавали большого значения правовым гарантиям защиты обвиняемого, например, возможности самому обвиняемому выдвигать опровержения против своего обвинения.