О сайте

Говоря о сходстве, интересно прежде всего отметить аналогичную историческую основу возникновения, значения и упадка обеих систем, несмотря на различия в конкретных исторических условиях.

Обе системы возникли из потребностей государственной власти быстро выработать новые правовые нормы. В Риме движущей силой был переход от небольшого аграрного общества с примитивным законодательством и судебным процессом к империи с высокоразвитой экономикой, в которой важную роль играли торговля и мореплавание. В позднесредневековой Англии королевская власть была вынуждена реформировать устаревшее и раздробленное правосудие в интересах своей политики силы.
Обе системы приобрели свое значение как методы выработки новых правовых норм благодаря свободному положению претора или канцлера. Право обеих властей исходя из своего опыта давать указания судьям было решающей предпосылкой для эффективного функционирования обеих систем. Когда же политические государственные инстанции нашли законотворческую свободу властей противоречащей своим интересам, она была отменена.

Интересно сравнить параллели в области юридической техники. В результате применения одинаковой техники создавался комплекс материальных правовых норм, которые включались в большое число способов ведения процесса. Это происходило посредством выработанных законодательными властями директив судьям, директив, содержащих требования истца. Это означало, в частности, что в случае, если конфликт происходил из-за договорных отношений между сторонами, могла возникнуть потребность разработать особый процесс для каждой стороны. Типичным примером в римском праве является действие actio locati, истца против ответчика, который со своей стороны имел ответное действие actio conducti.

В письменном процессе феодал имел письмо о традиционном праве и службе против вассала, который отказывался от договоренной службы. Вассал со своей стороны имел письмо о неправомерном принуждении против феодала, который требовал от него большей, чем было договорено, службы.

Легко понять, насколько разбухшими должны были стать обе системы. Ведь они развивались в соответствии с введением новых типов процессов, которые не приводились в какой-либо предопределенный порядок, кроме как в зависимость от фактических судебных потребностей, констатируемых прежде всего в форме представленных перед претором или канцлером конфликтов.

Другим интересным сходством является необходимость представить типы процессов в официальных регистрах (такую функцию выполняли преторские эдикты и канцелярские “регистры первоначальных писем”). В обоих случаях за этим стоит представление о том, что в регистрах должны быть исчерпывающе перечислены все возможности ходатайствовать в суде.

Еще одна параллель состоит в том, что в обеих системах проводилось смысловое различие между новыми правилами, которые воспринимались только как мелкие дополнения к действующему праву, и теми, которые считались абсолютно новыми. Возможность претора создавать “иски по прецеденту” соответствовала в определенной степени праву канцлера разрабатывать “письма на аналогичный случай”.

Сделаем, наконец, некоторые выводы из проведенного сравнения.

“Окостенение” обоих законодательств не способствовало их дальнейшему развитию. Отчасти это произошло, вероятно, по техническим причинам: комплексы материальных правил, которые содержались в обеих процессуальных системах, стали слишком труднообозримыми. Можно предположить, что все сложнее становилось оценивать последствия нововведенных типов процессов с точки зрения всей правовой жизни.

Проведенное сравнение ставит и много других вопросов, например, следующие.
Развиваясь, правовая система создает большую потребность в систематизированной кодификации. Различные права, например, право собственности, право пользования, право претензии, чрезвычайно сложно взаимодействуют друг с другом. Материальные правила, которые создаются посредством подобной техники, должны формулироваться в виде как общих норм, так и конкретных решений конфликтов. Естественно, что уже на ранних стадиях в процессе развития юридической техники нормы и решения конфликтов составлялись в более или менее систематизированной форме. Процессуальная система, напротив, не может долго существовать в законодательной форме. Можно составить регистр типов процессов, что представляет собой нечто иное. Вместо этого его сильная изменчивость так же, как и сама техника включения материальных правил в ведение процесса, приводят (в интересах правовой безопасности) к большой потребности в правоведах и адвокатах. Правоведы нужны прежде всего для того, чтобы вырабатывать типы процессов и объяснять их материальное содержание. Адвокаты нужны, чтобы помочь истцу разобраться в частоколе действий (actiones или actions). Неспециалисту трудно уяснить, нужно ли применять в связи с его конфликтной ситуацией actio или action. Ошибка же в выборе приведет к нежелательным для него последствиям. Поэтому он нуждается в профессиональном советчике.

Интересно отметить, что и в Риме, и в Англии рано возникает правоведение. При этом римские и английские ученые, в отличие от своих современников в других странах, разрабатывали Глэнвил и Брэктон

В Англии выдающийся вклад в развитие юридический науки внесли в конце XII в. Глэнвил, а в первой половине XIII в. Брэктон. Их деятельность не имела современных аналогов на континенте. Глоссаторы в Болонье работали над Дигестой, а не над исконным правом. Материалом канонистов было универсальное каноническое право.

И в Риме, и в Англии мы видим также высокоразвитый институт адвокатов, сложившийся намного раньше, чем другие области права. Одной из основных задач английских адвокатов со второй половины XIII в. была помощь истцам в выборе правильного иска в общем праве.

Оба феномена объясняются тем, что сходная юридическая техника обеих процессуальных систем создала огромную потребность в правоведах и адвокатах, которые обеспечивали бы ее дееспособность с точки зрения правовой защищенности.

При большой потребности в юриспруденции, направленной на систематизацию процессуальной системы и тем самым - также материальных правил общего права - было естественным (как в свое время в Риме) рассматривать труды ведущих правоведов как авторитетные источники. Именно так оценивались уже в средние века трактат Глэнвила “О традиционном праве и законах королевства Англии”, написанный в конце правления Генриха II (1154-1188 гг.), и обширный трактат Брэктона ” О традиционном праве и законах Англии”, созданный в середине XIII в. Оба трактата рассматривались как “книги авторитетов”, и суды долго их применяли. С точки зрения истории права работа Глэнвила, однако, интересна больше как подробное описание складывавшейся в XII в. системы писем. Труд Брэктона более значителен. Он содержит свыше 2000 прецедентов из практики королевского суда и, таким образом, имеет более широкую основу, чем, трактат Глэнвила. Систематика Брэктона строилась на Институциях Свода гражданского права, и в этих границах он хотел описать все современное ему английское право. Чтобы установить основополагающие принципы ему пришлось анализировать материальные правила, благодаря чему он разработал несколько центральных юридических конструкций, связанных с римским правом и сохранивших свое значение до наших дней. Одна из них - разделение на недвижимость и личную собственность, которое исходит из различия в римском праве между терминами “actiones in rem” и “actiones in personam”. Это различие, уходящее корнями в систему обвинений формульного процесса, является основополагающим в систематике Гая. Обвинения первого типа в римском праве направлены против тех, кто мешал собственнику или обладателю какого-либо иного права на имущество осуществлять свое право, обвинения второго типа - против определенного человека, например, против стороны в договоре. Из данного различия произошло впоследствии развитое разделение на право собственности и долговое право, которое отразилось в образовании понятий континентального европейского права. Брэктон, однако, сузил римскую систему. Он ограничил право на собственность только правом на недвижимость и связанными с нею другими правами. Притязания на движимое имущество должно было, напротив, осуществляться через actiones in personam тем же способом, как, например, требование возврата займа. Эта его конструкция обусловлена, вероятно тем, что на общее право очень сильно повлияли споры по вопросам ленного права на землю и вытекающие из него права пожалования земли.

Через Брэктона и каноническое право, которое также в определенной степени основывалось на римском праве, последнее оказало влияние на английское право, несмотря на то, что оно имело свое собственное сильное и самостоятельное законодательство. Но это влияние зашло не так далеко, как во многих других странах Европы. По сравнению с Шотландией, где римское право получило очень широкое распространение, самостоятельность английского права особенно поражает.

Основным источником современного знания общего права был, конечно, официальный Регистр первоначальных писем. С конца XIII в. возникают многочисленные рукописи с частями Регистра, постепенно все более полные. Когда во второй половине XV в. система писем застыла, была создана окончательная и полная версия. С XVI в. она распространялась в печатном виде. Важный вклад также внесла юриспруденция. По образцу Глэнвила и Брэктона Энтони Фитцжеберт (1470-1538 гг.) в книге “New Natura brevium” издал все применявшиеся в то время первоначальные письма в принятой в Регистре последовательности с подробным комментарием с точки зрения судебной практики. Книга неоднократно переиздавалась вплоть до конца XVIII в. и долго считалась авторитетным необходимым источником общего права в его окончательном виде.проблемы исконного права. В Риме юриспруденция сложилась уже во времена Республики. В классический период выдающуюся роль сыграли комментарии к преторским эдиктам. В этих комментариях разъяснялись, в частности, положения о сообщении actiones и соответствующей formulae.