О сайте

В области культуры важнейшими были, с одной стороны, секуляризация, а с другой - то, что можно было бы назвать взрывом народного просвещения. В начале XIX в. северные народы были христианскими в том смысле, что христианское учение и христианская жизнь почти всеми в обществе считались безусловными образцами и что исполнение обязанностей христианина в форме богослужения и личных молитв с той же очевидностью вошло в поведение большинства людей. К началу второй мировой войны лишь относительно небольшая часть населения Северных стран могла считаться в этом смысле христианами. Для подавляющего большинства христианские обряды при конфирмации, свадьбе и похоронах сохранили свое важное значение, но богослужение, причастие и личная набожность остались в прошлом.

О таком развитии была написана целая библиотека, и не может возникнуть вопрос о каких-либо еще особых причинах, кроме очевидных: с повышением уровня жизни люди стали воспринимать жизнь на земле более важной по сравнению с воскрешением и вечной жизнью; мысли об этом служили утешением во время страданий и нужды в старом обществе бедности с его постоянными рисками голода, болезни и войны.

С секуляризацией определенно исчезло значение как теологии христианской морали при формировании права, так и окрашенных в цвета христианства воззрений, характерных до этого для уголовного процесса и уголовного права. Это означало резкий разрыв с традицией, поскольку функция тюремного заключения для предотвращения рецидивизма с XVII в. основывалась на присущей христианству исправительной терапии. Ее исходный пункт состоял в спасении души грешника; в секуляризованной терапии целью было возвращение преступника в общество, а это было совершенно иное.

Такое развитие происходило под сильным воздействием общеевропейских идейных течений.

То же произошло со “взрывом народного просвещения”, произошедшим в Северных странах в середине XIX в. Конечно, и раньше выдвигалось принципиальное требование, чтобы все дети смогли научиться читать, писать и считать. Но зачастую действительность была далека от благих намерений. В начале XIX в. неграмотность была большим и важным фактором общественной жизни Северных стран.

Но в продолжение крупной демократической революции в Европе и США в XVIII в. неизбежно выдвигалось требование повышения уровня просвещения всего народа. Победившая демократическая идеология основывалась на мысли, что общество должно управляться просвещенными гражданами, что вначале скорее понималось как требование тех, кто ставил превыше всего разум. Просвещенные были гениями, les lumieres (светочами), создателями и лидерами демократического процесса. Их сильное влияние узаконивали их большие знания и благодаря высокому образованию - острый ум. От этого преклонения перед гениями было недалеко до требования создать школу, которая выращивала бы если не гениев, то хотя бы таланты, и далее школу для всех, которая бы превратила всех в просвещенных граждан. Ведь народ должен не только уметь читать, писать и считать. Гражданам надо привить такие большие знания, чтобы они также могли самостоятельно думать. Только через народное просвещение и общую школу для народа могли быть осуществлены идеалы демократии.

Этот общеевропейский идеал просвещения встретил сильное сочувствие в Северных странах. Вначале было трудно найти достаточно квалифицированный учительский персонал для множества появившихся школ. Иногда приходилось довольствоваться старыми солдатами или даже самоучками из того же класса общества. Но профессия учителя оказалась весьма притягательной и в эту область пошли в особенности женщины, эмансипация которых началась. Уже к концу XIX в. Северные страны восприняли общеевропейский идеал народного просвещения в такой полной мере, что их обязательное народное образование и добровольные народные общеобразовательные курсы могли по европейским меркам рассматриваться в качестве образцовых. Хуже дело обстояло с университетами и высшими учебными заведениями, которые скорее в исключительных случаях достигали требований качества, считавшихся нормальными для Западной Европы, в вопросах исследовательской работы и преподавания. Но это больше зависело от нехватки человеческих и экономических ресурсов, чем от недостатка доброй воли. В XIX в. было практически невозможно в каждой Северной стране найти и обучить кадры исследователей, которые удовлетворяли бы все важнейшие сферы науки. Эта трудно решаемая для малой страны проблема оставалась весьма актуальной длительное время и в XX в. Во всяком случае, во всех Северных странах удалось более или менее неплохо укомплектовать факультеты и высшие учебные заведения и постепенно увеличить число профессоров и других должностей по мере проявления потребностей и роста ресурсов. Это уже было хорошо.

Рассмотренные здесь факторы, а именно политическое, экономическое, социальное и культурное развитие Северных стран, естественно, сыграли каждый по-своему большую роль в формировании права. Общим для этих факторов было влияние Германии. В результате выдвижения Германии после 1871 г. сначала в число развитых европейских держав, а к началу XX в. - в число мировых держав правоведение и законодательство этой страны становились все привлекательнее для Северных стран. Еще в начале XIX в. проявилось интенсивное культурное влияние немецкой философии и литературы. Кант и Гегель в философии и Гете и Шиллер в литературе (мы называем только самых выдающихся деятелей) позволили Германии обойти Францию в качестве ведущей европейской страны в интеллектуальном и эстетическом отношении. Фон Савиньи, Тибо, Фейербах, Биндинг и Миттермайер (достаточно назвать только несколько ведущих деятелей) сыграли аналогичную роль в правоведении.