Причины сильного влияния Германии на развитие Северных стран
Здесь есть повод поставить вопрос о том, какие причины привели к такому сильному германскому влиянию на правоведение и законодательство Северных стран в течение периода с начала XIX в. до периода между двумя мировыми войнами в XX в.? Естественно, какого-либо четкого ответа, исходя из сказанного выше, дать нельзя. К тому же эта проблематика слишком широка и до сих пор мало изучена в трудах по истории права.
Но по крайней мере несколько общих причинных связей можно выделить
Во-первых, надо принять во внимание, что правоведение как в Германии, так и в Северных странах играло ключевую роль. В течение рассматриваемого периода наблюдались все более интенсивные и более многосторонние контакты между правоведами Северных стран и Германии, которые проложили путь для восприятия германских методов и имущественных положений. Между тем эти контакты имели свои специфические предпосылки и влияние. Первая предпосылка, какой бы банальной она на первый взгляд ни казалась, это улучшение транспортной связи благодаря железным дорогам и пароходам. До их появления было примерно одинаково трудно и опасно отправляться как в Берлин, так и в Вену, Прагу, Лондон или Париж. Добраться до каждого из этих городов по земле и воде было настолько опасно, что любая поездка, предпринимавшаяся без значительных экономических ресурсов и большого запаса времени, была похожа на опасную авантюру. Поэтому до начала технического прогресса в сфере транспорта поездки (в особенности научно-исследовательские и в целях установления контактов) были ограничены по числу и времени. Безусловно, в XVIII в. для смелых представителей естественных наук имелись большие возможности посмотреть на мир. Но для общественных и культурных наук, которые, как казалось, не давали такого же немедленного полезного эффекта, возможности контактов с внешним миром были намного хуже. Для того времени было типично, что такой выдающийся ученый и деятель культуры, как Эсайас Тегнер так никогда и не увидел те античные страны, красоту которых он воспел в своей поэзии.
Появление новых транспортных средств в 30-х и 40-х годах XIX в. привело к быстрому расширению контактов во всех областях науки между Северными странами и Германией, в том числе и в правоведении. Ведь Германия находилась недалеко от них, и ездить туда стало относительно просто.
К этой технической предпосылке можно добавить общекультурную. В начале XIX в. правоведение воспринималось самими правоведами скорее как культурная, чем общественная наука. Уже само понятие общественной науки пришло позднее. Это означало, что правоведение в своей общественной ориентации следовало за культурными течениями в различные эпохи. Это можно выразить короче и в несколько более заостренной форме: когда культура Франции была в моде, то это же относилось к ее правоведению и законодательству. Когда Германия стала преемником Франции в качестве культурной метрополии, правоведение последовало в том же направлении.
Если об этом не забывать, легче понять, что большой правовой комитет в Швеции настолько отклонился от прежней национальной традиции прагматического и практического восприятия при своей приверженности французским образцам, что его работа потерпела серьезную неудачу.
Легче понять, как на существовавший разный по силе в Северных странах готицизм мог оказать такое сильное влияние немецкий романтизм. В области правоведения это влияние привело именно к романтическому германистическому направлению в правовой исторической науке Северных стран, где значение римского права для правового развития на Севере Европы в течение длительного времени недооценивалось.
Существует еще один фактор, который настолько же очевиден, как и приведенные выше, - это близкое родство между скандинавскими и немецким языками. Поскольку устное и написанное слово являются рабочим инструментом юриста, такое языковое родство означало, что правоведам Северных стран было относительно просто использовать германский метод юриспруденции понятий “считать при помощи понятий”. Правовые понятия в Германии и Северных странах с языковой точки зрения были одинаковы из-за общего либо германского, либо латинского корней; немецкая научная аргументация в юриспруденции понятий могла тогда быть легко перенесена на правовую аргументацию с помощью какого-нибудь из скандинавских языков.
Наконец, естественной важной причиной влияния Германии были также очень высокий уровень и весьма богатые ресурсы немецкого правоведения. Поскольку юриспруденция понятий, как и другие научные методы, имеет отрицательные стороны, то в данном случае нельзя не увидеть не только недостаточный контакт с социальной действительностью, но и ее очевидные заслуги. Она дисциплинировала юридическую мысль, где требования ясности и прочности предпосылок и логической строгой последовательности в аргументации были исключительно высоки и где крупные древнеримские юристы были по праву возвращены к жизни в качестве примеров. Мастера юридической разработки понятий достигли наивысшего искусства в построении системы понятий со структурной последовательностью, которая и сегодня может восприниматься с эстетическим наслаждением благодаря гармонии и ясности основных идей системы.