Известные глоссаторы
Теперь о самом основателе школы глоссаторов - Ирнерии. О нем мы знаем очень мало. Известно только, что в 1118 г. он был еще жив и что его глоссы сохранились и дошли до нас в виде составленного (уже после его смерти) глоссаторами сборника. В середине XII в. появилось известное общество глоссаторов (quattuar doctores - общество четырех докторов), в которое входило четверо ученых: Булгар (Bulgarus), Мартин (Martinus), Хуго (Hugo) и Якоб (Jacobus). В 1158 г. эти ученые занимали посты императорских юристов при дворе императора “Священной Римской империи” Фридриха I Барбароссы и выступали в качестве советников императора в решении спорных вопросов, возникавших между императором и ломбардским союзом городов. Следующими довольно известными в свое время глоссаторами были юридически совершенно самостоятельные ученые Плацентин (Placentinus), умерший приблизительно в 1192 г., и Азо (Azo), умерший до 1235 г. Совместная работа этих двух ученых, известная под названием “Summa Codicem”, явилась одним из наиболее значимых трудов в области правоведения в период Средневековья.
И, наконец, венцом деятельности глоссаторов явился знаменитый труд Аккурсия (Accursius, 1185-1263 гг.) “Glossa Ornaria”, увидевший свет приблизительно в 1250 г. В этой работе были собраны и обобщены результаты исследований глоссаторов последнего периода. Его труд воспринимается юристами в качестве работы, до сих пор сохраняющей свой классический авторитет и в этом отношении превзошедшей даже сами Дигесты.
Между тем глоссаторы не представляли собой школу, выражавшую некие единые и общие для всех взгляды на проблемы правовой науки. Среди различных мнений и взглядов можно, пожалуй, выделить два основных направления, отражавших совершенно различные точки зрения и абсолютно разные подходы к правовым проблемам. Так, например, юрист Мартин, являвшийся представителем первого направления, постоянно подчеркивал в своих трудах прежде всего идеи о справедливости и законности (aequitas). Сторонники и последователи учения Мартина назывались госианцами (Gosiani) по названию местности, в которой родился их учитель, город Госиа (Gosia).
Другой глоссатор, юрист Булгар (Bulgarus) отстаивал в своих работах совершенно противоположную точку зрения. Булгар, наследник и приверженец основателя школы глоссаторов Ирнерия (умер в ИЗО г.), выражал взгляды ортодоксальной фаланги Болонской школы глоссаторов. В соответствии со взглядами этого юриста, в юридической науке не должно быть места для того или иного правового толкования законов, ибо закон, как считал Булгар, всегда и безукоснительно должен использоваться в строгом соответствии с его духом и буквой (jus strictum). Юные ученики Булгара представляли собой подавляющее большинство и уже в силу этого обстоятельства обладали преимущественным авторитетом. Среди “nostri doctores” (”наших докторов”), как эти юные юристы обычно любили называть друг друга в своем кругу, оказались и будущие известные юристы Азо (умер в 1220 г.) и Аккурсий (умер в 1260 г.).
Мартин и Булгар являлись выразителями двух противоположных тенденций в области правоведения, которые постоянно противоборствовали одна с другой. Первая тенденция в сущности являлась выражением идеалистического метода толкования законов (телеологический метод), а вторая относилась к формальному методу толкования тех же самых законов (метод толкования, основанный на точном соблюдении буквы закона).
Ниже мы воспроизводим случай, некогда рассказанный юристом Азо о Булгаре и Мартине, который может служить превосходной иллюстрацией глубоких расхождений во взглядах этих двух непримиримых глоссаторов. Сущность в следующем. В соответствии с законодательством Юстиниана (С.5.18.4) в случае смерти замужней женщины полученное ею от своего отца приданое (dos profectitia) всегда должно возвращаться пережившим ее супругом тому, от кого это приданое было получено, т. е. в данном случае отцу умершей. Однако, по мнению Мартина на этот счет, в определенных случаях необходимо принимать во внимание наличие в семье детей. Если в семье остались дети, то после смерти матери, считал Мартин, супруг покойной, просто исходя из чувства элементарной справедливости, мог оставить приданое в семье. Булгар же, до конца и во всем остававшийся верным своему учению, наоборот, отстаивал точку зрения, в соответствии с которой муж, переживший жену, всегда и в любом случае был обязан строго и неукоснительно следовать духу и букве закона и в данном конкретном случае вернуть приданое умершей супруги ее отцу. Когда умерла первая жена Булгара, ее отец обратился к Мартину с вопросом: может ли он потребовать возврата приданого своей дочери или у него на это нет никакого права? Мартин ответил ему, что в данной ситуации Булгар имеет право на то, чтобы оставить приданое у себя, так как после смерти жены у него остались дети. Однако, как это следует из содержания рассказа, Булгар отказался от своего права на приданое жены и предоставившейся ему возможности извлечения из этого случая личной материальной выгоды и вернул приданое отцу жены, убедительно подтвердив этим стойкую приверженность своей доктрине. “Это нечто такое, - завершает Азо свой рассказ, - что господину Мартину явно не понравилось (quod domino Martino поп placuit)”.
В течение целого столетия почти во всех трудах глоссаторов и консилиаторов по научному правоведению ощущались отголоски противоборства взглядов Булгара и Мартина в области права, включая и судебное. Решение проблемы имело большое значение для юридической науки в целом, так как эта проблема часто имела прямое отношение к значительным денежным суммам, вкладывавшимся в судебные процессы.