О сайте

К числу гуманных успехов уголовного права начала XIX в. относилось принятие философами Просвещения двух принципов: nulla poena sine lege (нет наказания без закона) и nullum crimen sine lege (нет преступления без закона).

Эти принципы, объединенные термином “принцип законности”, представляются очевидными нашим современникам, но до Просвещения они вовсе не были таковыми. В уголовном правосудии АО реформ времен Просвещения было обычным и считалось в порядке вещей, что судья, если он находил деяние уголовным, выносил наказание, даже если оно не было предусмотрено уголовным законом или действующим набором прецедентов. Такую свободу судьи позволяли себе в отношении определения самого наказания, которое могло выноситься в высшей степени произвольно.

Этот произвол в уголовном правосудии прежних времен объясняется длительной опорой на традиционное право. Официальные уголовные законы, которые начали появляться в конце Средневековья и начале нового времени, например, “Constitutio Oiminalis Carolina” императора Священной Римской империи Карла V и его предшественников, не были исчерпывающими и вовсе не считались таковыми. Они имели ярко выраженный казуистический характер, и, согласно представлениям того времен, у судьи не было никаких препятствий воспользоваться аналогией при определении некоего деяния как преступного. Но аналогичная ссылка на закон во всех ситуациях не считалась необходимой, например, при вмешательстве князя в правосудие. Уступки княжеской власти со стороны судей были зачастую настолько велики, что волевое объявление со стороны князя, что некое деяние следует считать преступным и наказывать или что некое наказание надо применить к некоему преступлению, считалось достаточным, чтобы судьи выполнили волю князя, даже если это не находило своего выражения в законодательстве или в противном случае в таких формах, что оно могло считаться правомочным.

Утверждение двух названных выше принципов в качестве правового оселка имело, однако, такие последствия для уголовного законодательства, которые было трудно предусмотреть. Техника описаний преступлений в начале XIX в., была еще казуистической. При корректном следовании принципам “нет преступления без закона” и “нет наказания без закона” надо было попытаться предусмотреть и описать все деяния, которые следует наказывать, т. е. это приводило к еще более усложненной и обстоятельной казуистике. В качестве примера можно назвать Code Pinal (Уголовный кодекс). В шведском праве имеется особо наглядный пример в уголовном законе 1864 г. В него входят, например, положения о кражах и их наказаниях с такой степенью детализации путем перечисления множества возможных обстоятельств, что закон производит чуть ли не смешное впечатление. Естественно, это же относится к его образцу, проекту уголовного закона комитета 1832 г. Но в обоих случаях это считалось юристами того времени в высшей степени естественным и правильным. Поэтому никто не протестовал против перечислений, в частности подобного вида (уголовный закон 1864 г., гл. 20, § 9):

“Если кто-то с умыслом украл,

1) с насилием со стены, пола, потолка, ставни, окна, входной двери, ворот, замка или через ограду вторгся во двор, дом, комнату или судно; или

2) посредством перелезания через стену, ворота или потолок или путем вползания через отверстия, дымоход или другую не предназначенную для входа щель, или и посредством использования отмычки или фальшивого ключа обеспечил себе вход во двор, дом, комнату или судно; или

3) с насилием или хитростью открыл шкаф, сундук, ларец или другую закрытую вещь, которая была закрыта замком, опечатана или закрыта любым иным способом, чтобы ее нельзя было открыть;

приговаривается, если похищения не произошло, за взлом к принудительным работам на срок до шести месяцев”.

Эта техника написания законов, которая стала следствием стремлений обеспечения правосудия, еще в конце XIX в. была характерна для уголовных законов западноевропейских стран, что тем самым, однако, вряд ли сделала их более доступными и более понятными для широкой общественности. Таким образом, значительным шагом вперед в области юридической техники стало развитие в начале XX в. так называемой синтетической техники, характерной для современных уголовных законов, например, в разделе о преступлениях в шведском кодексе. При ближайшем рассмотрении эта синтетическая техника является ничем иным, как средством упрощения текста законов благодаря обобщающему способу написания. Характерно, что в такой же степени возросло самостоятельное влияние судей, что было естественно с тех пор, как в уголовном процессе перешли к свободной оценке доказательств.

Если принятие принципов “нет преступления без закона”, “нет наказания без закона” сначала привело к регрессу в юридической технике, то вклад уголовного правоведения в XVIII в., направленный на совершенство юридической техники, привел к большим успехам.

До этого научного вклада такое понятие, как “попытка”, “соучастие”, “случайность преступления”, “вменяемость” и т. п., которые мы сегодня воспринимаем как относящиеся к общей части уголовного права, не были выделены как специальные типы преступлений. Казуистические положения о наказании, например, попыток и соучастия, входили в рассмотрение каждого преступления. Было также естественно, что уголовное право, как и гражданское, на ранних стадиях в основном развивались благодаря практике, в результате которой новые случаи из реальной жизни подпадали под правовое регулирование.

Примерами подобной старой техники, где в уголовном праве отсутствует общая часть, являются Датский закон 1683 г. Кристина V и Шведский закон 1734 г. Первый пример переработанной и обстоятельной общей части мы находим в Allgemeines Landrecht fur die Preussischen Staaten 1794 г. В нем имеется первый раздел “Von Verbrechen und Strafen vberhaupf, который содержит именно общую часть прусского уголовного права. Она весьма обстоятельна и точна, что, как можно предположить, связано с общим стремлением прусских законодателей дать судьям как можно более надежное и детальное руководство.

Большое значение имело то, что и Code Pinal содержал хорошо сформулированную общую часть с определениями и систематикой, ставшими классическими. Ведь Code Penal был непосредственно воспринят во многих странах и использован в качестве образца, например в Швеции и Норвегии.

После того, как законодатели таким способом помогли проложить дорогу более развитому уголовному праву с точки зрения юридической техники, в свою очередь, в XIX в. появилось уголовное правоведение, стоящее на высоком уровне в вопросах строгой последовательности и логичности, чему прежде всего способствовали, каждый по своему, ученые из Германии, Франции и Австрии.